Я просматривал дневниковые записи своего папы и наткнулся на одно событие, которое тоже хорошо помню. Я был непосредственный участник, поэтому и решил вспомнить, и описать то событие 20-летней давности.
Мой папа, царство ему небесное, был большой романтик. Он увлекался писательским делом и я с детских лет помню треск его печатной машинки. Больших гонораров он с этого не имел, но ему очень нравилось это занятие. Работал же он инженером геодезистом. Геодезисты это такие люди, которые ходят по окрестностям и вычисляют точные координаты для карт, чтобы потом по этим картам уже другие люди могли проектировать дороги, дома, мосты и т.д. и т.п. Для вычислений нужно два человека. Один ходит со специальной рейкой, который ставит её в нужных местах, а другой смотрит на эту рейку в специальный прибор - теодолит. И с его помощью происходит измерение. Затем по результатам измерений рисуется точная карта с координатами, с высотами - всё, как положено. Это была его профессиональная деятельность, но для души, как я уже и говорил, он писал книги. Одним из самых известных трудов была книжка в соавторстве с севастопольским краеведом Евгением Веникеевым, с которым мой папа был дружен. Книга была про пиратов. С историческими фактами, очень увлекательная. Пиратство в Чёрном море процветало не хуже, чем на Карибах. Ещё есть его книга про жестокость. На протяжении сотен страниц мой папа сокрушается, как люди могут быть такими скотами, убивать себе подобных с удовольствием и в больших количествах. Ну... люди такие, что с них взять!
На склоне лет мой папа носил бороду, в которой он был очень похож на Эрнста Хемингуэя. Я думаю, что яркий стиль жизни знаменитого писателя нравился моему папе. Это шумные застолья с друзьями, с алкоголем (папа любил повеселиться, выпить вина/водки/коньяка) - у него было много друзей. А кроме того, у него было увлечение парусным спортом. Ещё в 80-х он где-то раздобыл доску с парусом - виндсёрфинг тогда входил в моду. Это была тяжеленная доска, состоящая из трёх секций, которые нужно было собирать перед выходом в море. И он даже разработал специальную тележку из старой раскладушки, чтобы возить эту лодку к морю. Хорошо, что море от нас совсем рядом. Шли годы, и лодки эти становились всё меньше, легче и удобнее. Папа скооперировался с друзьями и они стали ходить летом каждое воскресенье в парк Победы кататься на доске с парусом и разумеется, бухать. Еда на костре и прочие вкусные вещи. Я тоже приходил к ним в гости. У меня тоже есть опыт хождения под парусом и я даже ходил в школьные годы в наш местный яхт клуб.
Хотя я сейчас очень далёк от всего этого, я до сих пор с нежностью вспоминаю все эти названия ветров, верёвок(концов), яхтенных принадлежностей. Мир яхт и парусных кораблей это совершенно что-то особенное и на суше не встречается. Грот мачта, стаксель, киль, брамсель(моё любимое), шкоты, ванты, кубрик, ливентик, фордевинд, бейдевинд, багштаг, норд-ост, зюйд-зюйд-вест - тысячи названий, которые используются только в мореходстве. Даже повар на судне называется по своему - кок.
В тот летний день я пришёл на папину тусовку. Сезон только начинался и я обнаружил, что у них появилась новая яхта. Это был катамаран. Конечно, он был не новый, а купленный у Василия Мещерякова - папиного хорошего знакомого, и в очень хорошем состоянии. На нём уже катались и предложили прокатиться мне. Со мной сел Андрей Сироткин. Управлять яхтой может и один человек. У неё один парус. Дул свежий ветер с берега, волн не было и казалось, что проблем не будет, но только проблемы начались у нас сразу же. Я не помню как, но Андрей выпал со своего места в самом начале нашего путешествия. Но он успел зацепиться за катамаран и мне он мешал рулить, поэтому я не мог развернуть яхту к ветру, чтобы остановиться. Ему пришлось собрать все силы, чтобы вылезти на полном ходу. Дальше мы покатались не далеко и вернулись галсами к берегу. Кататься на яхте было увлекательно. Управлять ей было просто. Я привязал яхту к увесистому камню и все мы пошли выпить за встречу, как обычно. Только мы налили стаканы и кто-то даже начал говорить тосты, как я увидел, что яхта как совершенно живое существо взбрыкивает (она стояла против ветра), а в следующую секунду она развернулась, парус надулся и она отправилась прямиком в открытое море. На прощание мне показалось, что она крикнула: оревуар, неудачники! я отправляюсь бороздить моря и океаны, а вы оставайтесь в своей бухточке! Я только выпил водки и смотрел, как дорогостоящая яхта уплывала на всех парусах и свежий, дувший с берега, фордевинд сильно ей в этом помогал. К счастью, кто-то из папиных друзей оказался очень практичным и предприимчевым. Он быстро побежал на спасательную станцию, которая находилась по соседству. А у них был моторный и очень быстроходный катер. В скором времени он был спущен на воду, а может он уже был в воде, я точно не помню. Была организована погоня. Яхте удалось отплыть на приличное расстояние, когда её взяли на абордаж. Там в море не стали разбираться, а просто что-то ей поломали, спустили парус и вернули на веревочке домой.
Я был очень смущён тем обстоятельством, что по сути из-за меня произошёл весь этот инцидент. Это я привязывал её и видимо, привязал плохо. С тех пор я больше не ходил к ним на тусовки. Мне показалось это каким-то знаком, предзнаменованием. Эта яхта - она вела себя абсолютно как живое своенравное существо. И я до сих пор вспоминаю этот случай с каким-то мистическим трепетом.
Я тогда уехал в Киев, а через год моего папы не стало. Этим же летом он попал в автокатастрофу. Он вылетел через лобовое стекло с пассажирского сиденья и сильно ударился головой. Сотрясение привело к раку мозга. Он умер в московской клинике, не дождавшись операции. Ему было 64 года.
Эрнест Хемингуэй умер в 61 год. В конце жизни на него нахлынула депрессия. Его пытались лечить электрошоком, отчего дядюшка Хэм потерял память и возможность писать. Он застрелился в своём доме из любимого ружья, не оставив предсмертной записки.
А на сегодняшний день виндсёрфинг давно не в моде. Кайтсёрфинг и вингфойлинг -вот чем теперь занимаются современные любители ветра и волн.
Летучим голландцем называют легендарный корабль призрак, обречённый вечно скитаться по морям и не имея возможности пристать к берегу. Увидеть летучего голландца для моряков означало гибель. Это всё легенды. А в обычной жизни так называют судно, обнаруженное в море без экипажа.